.Хельга.
I might be afraid, but it’s my turn to be brave // Oddrún Skjaldmær
Бланко четыре года, и мать впервые привела его в госпиталь. Работы много, и каждая пара рук на счету - даже если это крошечные руки мальчишки, который не дотягивается до стола. Бланко приносит воду и настои, моет полы, поправляет тряпки, долженствующие изображать подушки, прикладывает травяные припарки к ранам. Говорят, что у него легкая рука.

Бланко пять, и госпиталь становится для него практически домом. Все лето проходит в повседневных заботах. Мать терпелива, и ранние, до рассвета, походы в поля приносят все больше удовольствие. Мальчик учится отличать, собирать и правильно заготавливать все то, чем богаты поля - травы, душистые и лекарственные. Зимой им найдется применение.

В двенадцать они переезжают в Венецию. А еще через полгода он впервые ассистирует при операции. Старому Маттио раздавило ногу бочкой. Рана выглядит ужасающе, местный хирург ничего не обещает, но все-таки берется за ампутацию. Бланко проводит всю ночь, составляя обезболивающий отвар, и чуть не падает в обморок при звуке пилы. Следующая ночь проходит у постели раненого. Тот мечется в бреду, и юный лекарь еле-еле успевает менять компрессы и приносить очередной отвар. Он знает слишком мало, чтобы помочь чем-то еще, кроме молитвы и своих трав, и молится безостановочно. Перед глазами стоит кровавая пелена, и Бланко в полусне старается рассеять наваждение, сложить головоломку, исправить... сам не понимая, что. Под утро жар стихает, Маттио открывает глаза - и Бланко впервые понимает, что победил.

Когда ему исполняется шестнадцать, в Венецию приходит чума. Через неделю по улицам нельзя пройти, не наткнувшись на тело. Умерших не успевают хоронить.
Бланко уже осознает, что наделен даром лечить. Обычные болезни проходят куда быстрее, когда он рядом, даже если его участие ограничивается тем, чтобы просто сидеть рядом с заболевшим. Но сейчас их слишком много. Больше, чем он мог когда-либо себе представить.
Госпиталь наполнен вонью, тяжелым запахом благовоний, которыми пытаются отогнать болезнь, и горячечными стонами. Бланко не спал уже несколько ночей подряд и с трудом понимает, на каком он свете. Люди бегут к лекарям, не понимая, что те так же бессильны. Травы заканчиваются, и даже облегчить жар становится нечем. Бланко касается рук умирающих, пытаясь хотя бы так если не помочь, то хотя бы дать утешение. Губы давно пересохли, даже воды уже мало, и мальчишка не замечает, что его руки так же пылают все тем же жаром.
В городе паника. Горят костры, вокруг них танцуют безумцы, нападающие на всех, кто слишком удачлив и еще не заболел. Пройти по улицам становится невозможно, да и уходить из госпиталя Бланко считает себя не вправе. Он только молится о том, чтобы его семья успела закрыться, как-то пересидеть заразу. О том, что просить уже не о ком, он узнает гораздо позже.
Светлые волосы давно намокли от пота и слиплись, и Бланко в раздражении отхватывает пряди ножом. Мир давно утратил последние черты реальности. Умирающий смешивает остатки настоев, каких-то лекарств, составленных когда-то им же, в тщетной попытке понять, найти... В госпитале тихо. Те, кто мог ему помочь, давно уже сами стали пищей мора. Он остался один. Он даже уже не понимает, что делает - но остановиться не в силах, и только губы шепчут бесконечную молитву. Мальчишка спорит со смертью, пытаясь спасти хотя бы что-то. Тщетно.

Дверь распахивается, и появившийся на пороге кажется Бланко то ли сном, то ли ангелом, откликнувшимся на его призыв. "Ты пришел забрать меня?" - растрескавшийся язык с трудом шевелится во рту, горло пересохло, и вместо слов получается сдавленный скрежет. Пришедший - высокий мужчина в темных одеждах - вцепляется в плечи, трясет мальчишку, как куклу. И тут Бланко каким-то шестым чувством понимает, что чудо все-таки произошло. В глазах светлеет. Мир вокруг снова обретает четкость. Как только лекарь обретает способность двигаться, он вновь кидается к остаткам лекарств.
- Ты поможешь мне? Ты ведь можешь, я знаю! - умоляющий взгляд прожег бы стену, если бы Хельгрин, целитель Тьери, был стеной.
Остаток дня стирается из памяти. Вместе они пытаются помочь тем, кого еще можно спасти, и Бланко чувствует, как кровавая волна мора поддается. Сил все еще мало, и вскоре он теряет сознание. Но последней мыслью становится понимание того, что он снова победил.

Бланко двадцать пять, и он лучший из человеческих врачей, живущих на этой земле. С той страшной ночи, когда Хельгрин забрал его из умирающего города, прошло девять лет, и каждый год был наполнен таким количеством знаний, о котором мальчишка-лекарь не мог и мечтать. Судьба его определена. Старший целитель говорит, что еще никто из его учеников не был столь талантлив. Бланко зазнался бы, если бы ему это было хоть насколько-то свойственно. Но тщеславие миновало его полностью.
Случаи, когда даже врачи-Тьери оказываются бессильны, становятся все реже, и, каждый раз, закрывая глаза умершему, Бланко клянется сделать все, чтобы эта смерть стала последней. Светлый целитель ощущает себя воином на поле битвы, которая продолжится не одно столетие. Раз за разом, вступая в единоборство со смертью и побеждая, он чувствует себя счастливым.

Единственное, чему он так и не научится - останавливаться.