.Radu.
Средоточье вреда и порока(с) Да, это я. Я всегда с тобой (с)МКПН
Великий дом Каньяр умирал. Осознание этого приходило медленно и болезненно. И хорошо что только ему. Для него было бы большим ударом узнать, что кто-то понял это раньше, чем самый мощный аналитический ум этого мира.
За окном темнел Париж, а Глава Великого дома не видел выхода из создавшегося положения. Отчаяние тысячетонным грузом ложилось на гордо расправленные плечи. Они не дрогнули, принимая груз, который ему придется нести еще долго. Пока Стоящие в стороне не решат, что единственный полноценный оператор мировой ментальной сети им мешает. Европа уже почти принадлежит им. Управлять Европой, значит управлять миром, и Ледяной Князь, и Черный кардинал это понимают. И даже так предусмотрительно заключенный 5 веков назад союз не спасет, если наименее агрессивный из магических кланов захочет править прямо, а не из-за его плеча. Руало моложе всех и опаснее многих, он амбициозен и себе на уме. И он - пока еще друг. А значит, не ударит в спину, не предупретив. На другое рассчитывать глупо. Патриарх будет думать о благе клана сначала, и лишь потом о личных привязанностях.
Он и сам думает также, только его Детям уже ничего не поможет. Круг Сердца пуст. В Круге Крови остался один. Третий Круг - трое. Из сотен - четверо. Прошедшие Эрхалион - дети его разума, не крови. И этого слишком мало, чтобы удержать власть над Европой. Пока еще никто не знает, что круги его крови пусты, а его личная Сила почти иссякла без их поддержки. Ее достаточно, чтобы удерживать иллюзию всесильности еще долго. Еще несколько веков безопасности для царственно-сдержанного, властного Каньяра Хиро, вот уже почти тысячу лет мертвой хваткой держащего Японию; для Марио Каньяра, надменного испанского аристократа, уверенно удерживающегося в своих холеных руках Марокко; для Анн-Мари Каньяра, под каблуком высоких сапог которого лежала французская Канада; для Хайнриха Каньяра, негласно регулирующего кровавые реки, текущие по турецкой земле. Ради них он продолжит эту бесполезную игру.
Пальцы без следа когтей, судорожно вцепившиеся в оконную раму, по-тихоньку разжались. Ночной Париж ласкал усталые глаза, обещал покой и нежное, жаркое, бьющееся в ритме крови наслаждение. Город Совета звал и ждал своего негласного хозяина, звал тем сильнее, чем ближе к далекой линии горизонта подбирался огненный шар, город не хотел снимать ночной наряд, не продемонстрировав Повелителю обновки. Регис с легкой тоской послал извиняющийся импульс в сторону неспящего города, сотнями разочарованных вздохов откликнулся он.
- Регис, Париж меня так возненавидит, - мимолетная улыбка на красивом нечеловеческом лице, -
Горячей крови тебе, Повелитель Домов. Патриарх Тьери, Глава второго из Стоящих в стороне кланов, пришел как было обещано.
- Изначальный, Руало, зачем столько церемоний?
Дрогнули в улыбке губы, жемчугом белым сверкнули клыки, в комнате стало ощутимо теплее, но улыбка так и не коснулась глаз.
- Дом Каньяр умирает. Круги крови Каньяр пусты. Сеть угасает. Сила иссякает. Ты... умираешь.
Неясная тревога окутала зябкой волной плечи, но так и не смогла отогнать жаркое тепло от вечно молчащего сердца. Морозный мальчишка, глупый, такой молодой еще, что он творит?!
Старший вампир отвернулся к окну, рассеянно скользя взглядом по притихшим домам.
- Как ты узнал? Какой из оболтусов сболтнул лишнего?
- Анн-Мари упомянул, что тебе плохо... последние века два. Дальше - дело техники.
- Черный Кардинал?
- Пока не в курсе. Твой белокурый каталонец(?) успешно морочит голову нашему рыжему итальянцу, - легкая усмешка.
- Отрадно. Что же у моего "вороного" француза не вышло тоже самое? Он так доверяет твоей целительской этике, да? Неужели он все еще не в курсе, что такие как ты клятвы Гиппократа не дают?
Извиняющаяся улыбка застывает на губах морозного мальчика. Как странно, для всех остальных он давно уже давно Ледяной Князь, которого боятся и боятся не зря. И только он видит за ледяной броней прежнего растерянного мальчишку, обреченно сканирующего пространство в поисках того, кто ушел за Грань.
Но голос, ответивший на его вопрос, принадлежит равному.
- Пока Гиппократ придумывал свою клятву, я умирал (завоевывал Францию/другое- ?) . Регис, я пришел помочь. Не стоит заставлять меня об этом жалеть.
Силуэт, застывший на фоне окна, неподвижен. И кажется таким же незыблемым как упавшая на город ночь, и пока только стоящий за его спиной маг знает как обманчива эта незыблемость.
- Будущее за магическими кланами, Руало. Мы все это понимаем. Европа уже у вас в руках...
- Европа еще не весь мир, Царственный, - теперь Князь улыбался уже по-настоящему, - Европа далеко не весь мир.
- У тебя есть конкретные предложения, друг мой?
- Есть... намётки кое-какие. Слушай меня внимательно, Регис. У тебя есть сто лет, чтобы сделать то, что я тебе скажу. Ты снова наполнишь Круги крови. Не менее 3-х птенцов лично у тебя. Плюс естественное пополнение остальных кругов. Приветствуй эти инициативы. Мне не нужен Глава дома Каньяр, неспособный постоять за себя.
- Руало, я слишком стар для собственных птенцов. Совет мне не позволит...
- Когда Совет узнает, будет уже поздно, - угрожающее мурлыканье, - а против объединенной мощи Каньяр и Тьери не решится выступить никто. Возражение не принято, Регис Каньяр. Дальше... что касается земель...переноси зоны влияния на Восток и Юг. Азия, Африка, Австралия... Мне нужны эти земли. И ты возьмешь их под контроль, взамен... я обеспечу покровительство и защиту дому Каньяр в любых условиях. Я могу это исполнить, ты это знаешь. И ты прекрасно понимаешь, что если ты откажешься, что через пару веков ни одного Каньяра просто не останется.
Молчал Царственный, притаился, затих и Париж, город его свободы, ласковая и порочная, вечновлюбленная в свою красоту, куртизанка его шальных ночей. Многие в этом мире любят женщин, а Регис любил город, любил город так, как любят прекраснейшую из женщин. Даже сильнее. И гордый, хоть и легкомысленный город, отвечал ему тем же.
Оставить Европу, значит оставить Париж, а это было по-настоящему страшно.
Руало знал это и не торопил Региса. Такие решения не стоит принимать второпях, и маг молчал, давая старейшему шанс еще раз все хорошенько оценить.
- У меня нет выбора, мой юный друг. Я вынужден принять твое предложение. Пришло время перемен.
За окном начинал угадываться рассвет, когда договор был подписан. Париж величаво и не спеша плыл в розоватых, предрассветных сумерках.
- И все же, все же, Руало, никакая сила не заставит меня оставить Париж...
И Патриарху Тьери оставалось только улыбнуться.